О том, как Томас Винтерберг жил в коммуне

О том, как Томас Винтерберг жил в коммуне

Когда Томасу Винтербергу было семь лет, он хотел быть инженером, иметь каплевидные стальные очки, брекеты на зубах (ортодонтические скобы) и большую связку ключей. У него не было мечты о жизни в большом и шумном коллективе, но это было желанием его родителей. И в тот день, когда они приехали в коммуну, Томас наткнулся на двухлетнего мальчика в саду, который стоял с пивом в руках.

«Я был смущен тем, что мы должны были переехать в этот хаос. Я думал: «Что черт возьми, происходит?» Я не вписывался в этот беспорядок, где не было даже одинаковых ножей и вилок», – рассказывает Томас Винтерберг, который представляет сегодня свой фильм о жизни в коммуне, в которой он вырос.

Тот двухлетний мальчик в саду – сегодня один из его лучших друзей, a жизнь в коллективе стала фундаментом для всей его карьеры. Именно здесь он научился понимать и познавать других людей.

«Я наблюдал за людьми в коллективе бок о бок и очень тесно, 24 часа в сутки. Вы слышали, что они сказали, и видели, что они сделали в действительности? Я видел, что скрывается за таким поведением, и не последнюю роль здесь играет чрезмерное злоупотребление алкоголем».

Томас Винтерберг рос и «вливался» в коллектив. В первые годы пребывания в коммуне он жил на чердаке со своей семьей. Позже он переехал в комнату в подвальном помещении, которое называлось Bihulen. (Bihulen – Синусит, воспаление придаточных пазух носа). Живя в этой комнате, жилец обычно болел cинуситом из-за высокой влажности и плохих условий проживания.

«Нас не укутывали родители так, как это делают сейчас. Мы спали на полу, на простом матрасе и не входили в дверь, а влезали и вылезали в окно. Наверху, на кухне, всегда кипела и бурлила жизнь, и когда четырнадцать человек живут вместе, каждый укромный уголок был особенно ценен – особенно в ванной комнате. Мы мылись вместе под душем, не стесняясь друг друга. Это были удивительно щедрые, передающие свою теплоту талантливые люди. Но были и «жопы», которые приходили, чтобы только поиметь, не давая ничего взамен. Такие долго не задерживались у нас».

Томас Винтерберг покинул дом в 1988 году и с тех пор не жил в так называемой коммуне. Сегодня он живет в городе Хеллеруп со своей семьей и стал отцом в четвертый раз. Хоть он и скучает по коммуне, у него все-таки появилась аллергия на общественные собрания.

«В нашей коммуне все было не так. Мы делили между собой обувь, и у нас были общие деньги. Мы должны были всегда быть едины во мнении. Мы, дети, были вольны и свободны, а взрослые решали и обсуждали все, что происходило в нашей коммуне. На классных собраниях в школе мы совместно решали, сколько должен стоить подарок, который захочет подарить каждый из нас другому».

«Я ,конечно, считаю, что необходимо найти общее решение по этому вопросу, но я этого не выношу. Я потратил очень много времени на такого рода решения и больше не могу, нет совершенно никаких сил на это. Я хочу остаться в стороне от этого, а другие пусть сами решают для себя, сколько должен стоить подарок. Взрослые в нашей коммуне вмешивались в воспитание других детей. Это случалось иногда и всегда плохо кончалось. Это большая разница между созданием собственных ограничений и установлением ограничений для других. Я этого не терплю. Это так мелко».

Коммуны Томаса Винтерберга больше не существует. Она исчезла сама собой в 1995 году. Фильм Томаса Винтерберга «Коммуна» (Kollektivet) можно увидеть в кинотеатрах Дании с 14 января.

Перевод по материалам Søndagsavisen выполнила Лёля Йенсен.